Вчера  - Фелисия Йап

Пресса. Что за черт.

Я забыл, что в полдень у меня пресс-конференция в Гилдхолле.

Чтоб вам всем.

Словно по сигналу, звонит телефон. Я со стоном достаю его из кармана. Я уже знаю, кто это.

– Где тебя черти носят, Марк? – Грубый голос Роуэна полон отчаяния.

– Прости, меня задержали…

– Немедленно тащи свою жопу сюда, дубина. Уже без двух минут двенадцать.

С портфелем в руках я несусь через розовомраморное фойе Гилдхолла, опаздывая на двадцать минут на собственную пресс-конференцию. Недостойный моего положения галоп через продуваемую ветрами Маркет-сквер, слава богу, прочистил мне мозги. Я приглаживаю чуб, жалея, что перед выходом не смазал его гелем. Но вообще-то, я еле успел надеть костюм.

Роуэн корчится у основания лестницы, рядом с деревянным морским коньком меланхоличного вида. Лоб сморщен от глубоких мыслей.

– Извини, Роуэн…

– Считай, тебе повезло, они там наверху еще ждут, – говорит он, злобно таращась. – Их немало. «Таймс», «Дейли телеграф» и «Индепендент». Би-би-си и Ай-ти-ви. Даже эта болонка из «Дейли мейл», которая сует в обзоры всех четырех своих бывших мужей, как говорит мой дневник. Постарайся не настроить ее против себя, если сможешь. Я не ожидал такого интереса. Но реклама плохой не бывает, и я уже раздал им копии твоего заявления.

Роуэн заставляет меня нервничать.

– Покайся за опоздание. – Он трясет у меня перед носом указательным пальцем. – Говори вежливо. Держись серьезно, но без помпы. Скажи, что ты будешь отличным парламентарием. Не обосрись. Ради бога, не обосрись.

Я смиренно киваю, и он тащит меня по ступенькам, потом по коридору, потом распахивает двери. Я леплю на лицо улыбку и шагаю вперед через обшитую деревянными панелями комнату. Роуэн топает позади. На сцене возвышаются три микрофона: на одном логотип Би-би-си, на другом – Ай-ти-ви.

– Прошу прощения за то, что заставил ждать, – говорю я самым что ни на есть извиняющимся тоном. – Роуэн дал вам текст моего заявления. Я с радостью отвечу на все вопросы, которые могут у вас возникнуть.

Вся комната в поднятых руках. Я останавливаюсь на лысеющем мужчине в последнем ряду: у него безобидный вид.

– Би-би-си, – говорит он. – Как вы относитесь к успешному прохождению закона о смешанных браках, мистер Эванс?

– Рад, конечно. – Рот у меня растягивается в широкую улыбку. – Особенно после того, как я потратил столько сил на его продвижение и получил такую поддержку от поклонников моих книг. С таким же энтузиазмом я буду работать во благо Южного Кембриджшира, если меня выберут в парламент.

Пора двигаться дальше. Я указываю на женщину в роговых очках, сидящую в середине комнаты.

– Дайан Тейт, «Дейли телеграф», – говорит она. – Вчера королева подписала закон, но это не понизило градус недовольства среди моно-населения страны. Как насчет реальной стоимости этого закона? Многие по-прежнему озабочены тем, что правительство намерено собирать налоги с трудящихся моно и еще больше увеличивать доходы дуо. Вы состоите в смешанном браке, мистер Эванс. Закон для вас финансово выгоден. Не по этой ли причине вы продвигали его с пылом рекламного агента?

Комната взрывается приглушенными смешками.

– Спасибо, Дайан, – улыбаюсь я ей. – Преимущества закона долгое время обсуждались в парламенте. Напомню главный вывод: в долгосрочной перспективе закон будет способствовать росту британской экономики. Я верю, что страна выиграет от принятия закона, и поэтому поддерживаю его. Разумеется, мне выгодны налоговые льготы. Но точно так же они выгодны моей жене Клэр. Закон о смешанных браках дает преимущество как дуо, так и моно. Если закон будет применяться успешно, около двадцати тысяч граждан-моно получат возврат налогов в ближайшие пятнадцать лет.

Тейт закатывает глаза. Я набираюсь сил перед следующей атакой.

– Успешно! – Она иронически фыркает, поднимаясь на ноги. – Социальные барьеры между моно и дуо не упадут за одну ночь, как бы правительство ни старалось протащить через парламент непродуманные законы. Были ваши родители у вас на свадьбе, мистер Эванс?

Проклятье.

– Нет. – Я пожимаю плечами, решив отвечать правду. – Но мой дневник говорит, что родители Клэр там были. Отец вел ее к алтарю, и на лице его была радость. Вы правы насчет социальных барьеров, Дайан. Мы все – продукт собственных предубеждений. Эти барьеры тормозят прогресс нашего общества. Но чтобы разрушить их полностью, нам всем нужно решиться и начать эту ломку. Закон – шаг в верном направлении.

Роуэн потихоньку толкает меня в спину, подсказывая, что пора наконец переходить к следующему. Я выбираю бородача в третьем ряду, одетого в голубой свитер с высоким горлом.

– «Кембридж ивнинг ньюс», – говорит он. – Судя по вашему заявлению, вы намерены поддерживать в Южном Кембриджшире детей от смешанных браков, если победите на выборах. Чего вы хотите этим добиться?

Слава тебе, Господи, за безобидный вопрос. Пришло время для домашней заготовки, подготовленной и заученной с помощью Роуэна.

– Согласно переписи две тысячи одиннадцатого года, в Кембридже, как и в Лондоне и в Оксфорде, проживает немало смешанных пар, – говорю я. – В Кембридже, соответственно, немало детей от смешанных браков. Последние исследования подтверждают, что эти юноши и девушки, в том числе моно, чаще получают высокие оценки в школе и поступают в университеты. Смешанные браки дают удивительные и неожиданные результаты. Будучи избран, я начну кампанию по возмещению платы за школьное и университетское обучение для таких детей. Они заслуживают самой широкой помощи.

Во втором ряду вскидывает руку женщина с длинными черепаховыми серьгами. Я ей киваю.

– Мистер Эванс, – говорит она, не потрудившись представиться, – ваша жена работает?

Что за странный вопрос.

– Нет, – говорю, – не работает.

– Вы сказали, что налоговая льгота будет для нее выгодна. Но она не работает.

Господи боже. Наверное, моно. Факт: неумные, близорукие люди имеют свойство действовать мне на нервы, особенно когда цепляются к посторонним мелочам. Однако отвечать нужно корректно.

– Вы правы, – говорю я, – в настоящее время Клэр не платит налогов. Но в будущем она, вполне возможно, найдет себе дело по душе. Если так, она окажется в числе тех моно, которым будут выгодны налоговые льготы.

И хотя единственное дело, которым Клэр сейчас намерена заняться, – это дело о разводе, я полагаю, что мелкая невинная ложь еще никому не повредила. Роуэн пихает меня локтем, указывая, что нужно двигаться дальше. Он слишком хорошо умеет распознавать на слух кривые ответы.

Мне машет женщина с вишневыми губами, вокруг шеи у нее намотан шарф цвета розовой жевательной резинки. Я указываю на нее.

– «Дейли мейл», – шипит Роуэн мне в ухо. – Будь осторожен.